Закончилась история – иди дальше

“Лошадь сдохла – слезь”. Даже если коняшка плетется едва жива – тоже слезь, будь человеком, иди по своим делам, но…
что мешает? Что заставляет издеваться над полудохлой конягой, убеждая ее и себя, что она еще ого-го!

Вот сейчас как вскочит, кааак понесет галопом к неизведанному счастью!

А мешает три штуки:

1. теория объектных отношений

точнее – практика. Личная практика того человека, что требует от слегшей скотинки встать и идти.

Его опыт из раннего детства говорит примерно так “эй, друг, нам досталась очень трудная грудь и молока тут кот наплакал, но вариантов у нас нету – терпим, сосем, плачем, кусаемся, и снова по кругу. Иногда достанутся капельки, и это хорошо, мы выживем”.

“Новость”, что вы уже лет тридцать как не младенец, для той части, что глубоко внутри и выжила, добывая молочко с трудом, пока не дошла. 
Поэтому бездумное и безоглядное решение тут одно – “что думать, трясти надо” 
Рано или поздно коняшка сделает пару судорожных шагов – и то хлеб!

Чувство вины за попытку “бросить лошадку” и ужас что “это я ее разрушил плохими думками” прилагается.

2. Мистер Скиннер со своими голубями

наглядно показывают нам, что если актуальную потребность удовлетворять мало и случайным образом, человек аки голубь, начинает прыгать с бубном вокруг лошади, потому как иногда она шевелится.

И вот он читает мантры, меняется внутри, три притопа, два прихлопа – а что делать? зависимость-с образовалась знаете ли, это сколько еще “пустых” проверок нужно сделать, чтобы убедиться, что конь совсем уже не конь.

3. Эффект Конкорда

ну да, вы в этого коня вложили годы жизни, кормили его отборным зерном, в утренней росе купали, грумминг каждой шерстинки оплачивали, гриву завивали, а он вот так вот да – лег, и все “не шмогла я, не шмогла” – как так-то? 
А давайте еще в него ресурсов вольем, как раз бы хватило их на пару новых табунов купить.

Если “лошадь таки сдохла” – и правда, слезь, а? Дай животинке отдохнуть.

Метафорически.

Сказочка про Рыбака тут как раз.

В одной деревне жил рыбак. 

Хорошо жил, хозяйственный мужичок был. С утра встанет, снасти возьмет и на соседний пруд – рыбу ловить. 

Наловит судачков, карасиков с окуньками отпустит и домой. Уху варить, рыбку жарить, вялить, да и на продажу всегда было. 

Очень хорошо ему жилось. С другими рыбаками дружил, погоды обсуждал или там про ремонт лодок хитростями делился. 

Да вот незадача, через несколько лет набежало на его пруд множество туристов, других рыбаков и толпы не пойми кого. 

Рыбка почти закончилась. 

Теперь хорошим днем у нашего рыбака было вернуться домой с парой карасиков и одним печальным окунем. 

Компании буйных туристов закидали весь пруд банками из под пива, по плавающим окурками можно было гадать о будущем. Рыбаки начали ссориться друг с другом, рыбы мало, проблем много, как жить не ясно и очень тревожно. 

И так продолжалось годы, и годы, и годы…

Пруд мелел. Рыбак видел, что ходит он теперь на жидкую помойку в надежде на … он уже и сам не понимал на что.

И снова так продолжалось долго. 

Иногда он заходил на рынок и видел, как другие рыбаки торгуют семгой и кетой, и судаками и камбалой. Где берут? Он не знал.

И продолжал ходить на свой старый пруд. 

Однажды он собрался пойти привычной дорогой, вдруг увидел сбоку неприметную тропинку. Рыбак шагнул по ней, отвел рукой ветви ивы, прошел еще немного, поднялся на пригорок и… и ему открылся удивительный вид – огромное озеро, несколько лодок и очень много рыбы. 

С тех пор наш рыбак жил чудесно. Много рыбы, чудесное озеро – хорошо. 
И слегка сожалел, что долгие годы держался за старый, исчерпавший себя пруд.